Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
«А нас сегодня увезли на фронт, не плачьте обо мне, родные…»
«А нас сегодня увезли на фронт, не плачьте обо мне, родные…»
(газета «Крестцы» от 4 февраля, № 4)
Очередными размышлениями и фактами, драгоценными первоисточниками с нами поделилась постоянный внештатный сотрудник редакции, заведующая Ямской библиотекой Надежда ЖОЛОБОВА:
— Как страшно было в годы войны получить похоронку, но как же сильно ждали и молились семьи о маленьких конвертиках-весточках от отцов, мужей, сыновей, братьев. Весточках, пропахших махоркой и порохом. Фронтовые письма были единственной связующей нитью между ушедшими воевать и теми, кто ждал их дома. Иногда в них и была лишь пара строк, но и эти строки были невероятно дороги сердцу адресата.
Во многих семьях такие весточки с полей сражений и сейчас бережно хранят как реликвии. Наряду с книгами и архивными документами они тоже рассказывают историю Великой
Отечественной войны. История эта — из первых рук, пропитанная кровью, скорбью, невероятной человечностью и, конечно, любовью.
В архиве Ямской библиотеки бережно хранятся письма с фронта. Лишь возьмёшь их в руки, как строчки заговорят, затронут струны души. Вот и сегодня хочется познакомить наших земляков со строками из писем отца и сына, жителей деревни Хмелёвка Крестецкого района, которые они посвящали самому близкому своему человеку — жене и матери Марии Фёдоровне Филиной.
Война не обошла семью Марии Фёдоровны, как и сотни других семей. На фронт ушли муж Григорий Петрович и сын Александр. Но недолго им пришлось воевать. Чёрными птицами прилетели с фронта похоронки. Муж погиб 13 декабря 1941 года, сын — 12 июля 1943 года. Четыре письма — это всё, что осталось от самых близких людей.
«Добрый день или вечер! Здравствуйте, моё семейство — жена Маня и дети мои — Коля и Тася, бабушка Маня! — писал Григорий Петрович. — Сообщаю вам, что я покуда жив и здоров и нахожусь ещё в Череповце. Маня, письмо я ваше получил двадцать шестого числа, и я был так рад, что и самому не верится. Маня, ты обижаешься, что я не прислал письма. Мне было некогда написать. Я был на дежурстве. Как получил от вас письмо, я сразу написал Шуреньке и написал, чтобы он там похлопотал насчёт справки и выслал бы вам.
Маня, пришли мне Тонин адрес. Пока можно жить, то живите в Крестцах. Передай привет дедушке и бабушке, твоим сёстрам и папе с Ваней. Маня, я написал Шуреньке. Если надо денег, то пришлю. Я получил зарплату 15 рублей и остались у меня домашних 50 рублей. Мне некуда их изводить, в город нас не пускают.
Пока до свидания. Остаюсь жив и здоров, известный ваш муж Филин Григорий.
Маня, письмо послал 29 числа. Пиши, как ты живёшь. Я бы теперь тоже поработал. Напиши, кто жив и кто нет, мне охота узнать.
До свидания, Григорий».
Пожелтевший листок исписан карандашом от начала до конца, будто Григорий Петрович не хотел прощаться с любимой женой.
Во втором своём письме он словно пытается развеселить жену, наполняет строки позитивными весточками: «Маня, а продукты нам дают: восемь сухарей, сахар, воблу, масло и иногда колбасу. До места ехать нам ещё двести восемьдесят километров. Маня, как приеду на место, я сразу пришлю письмо». Но не суждено было больше написать любимой.
Так же бережно хранила Мария Фёдоровна письма сына Шурочки. Вот что он писал матери: «18.02.1943 г. Последний привет из Ленинск-Кузнецка. Добрый день или вечер! Здравствуйте, дорогие мама, Коля, Тася и бабушка! Шлю я вам свой Красноармейский привет и желаю всего хорошего в вашей жизни и работе. Мама, я от вас получил три письма и был очень рад, а то я уже давно не получал от вас писем. Мама, мне в этом письме писать нечего. Нас сегодня увозят на фронт. Мама, я знаю, что ты будешь очень плакать обо мне. Ты очень не беспокойся. Может, я и вернусь живым. Я еду на фронт с радостью. Я буду бить фашистских палачей так, как это подобает советскому воину.
Мама, передайте привет всем родным, знакомым, товарищам.
Мама, ещё раз прошу, не скучай! Пока до свидания, ваш сын и брат Шура. Не вспоминайте лихом. Крепко-крепко-крепко целую вас всех, мои родные!».
Во втором письме, которое сын написал 23 февраля 1943 года, он поздравлял родных с 25‑й годовщиной Красной Армии. «Мама, я писал вам 18‑го февраля, что нас отправляют на фронт, но вагоны ещё не пришли, так мы находимся пока на старом месте. Должны на днях подать вагоны, и я поеду защищать нашу священную землю от немецко-фашистских оккупантов, гнать их с нашей советской земли, да так гнать, чтобы у них отбило охоту захвата нашей земли и порабощения советского народа. Мама, я знаю, что ты будешь очень плакать, только прошу — не беспокойтесь и не плачьте очень обо мне. Разгромим врага, и я снова вернусь к вам, и мы заживём, как жили до войны. Мама, писать мне больше нечего, только ещё раз прошу вас — не скучайте обо мне. Передайте привет всем родным и знакомым, а также всем моим товарищам.
Коля и Тася, я ещё раз обращаюсь к вам. Уважайте маму, исполняйте всё, что она заставит вас делать, не отказывайте ей, помогайте в работе. Учитесь только на «хорошо» и «отлично». Коля, а ты своей работой помогай Красной Армии, чтобы быстрее разгромить врага. Я же обещаю бить немцев так, чтобы от них и духом не пахло. Я вам обещаю не подкачать, на фронте крепко бить немецкое зверьё. А вы своей работой в тылу помогайте быстрее разбить банды Гитлера. Пока всё, остаюсь жив и здоров и вам того желаю. До свидания, ваш сын и брат Александр Филин.
Писем больше на старый адрес не пишите, ждите письмо с дороги или с фронта. Может быть, нас повезут на Ленинградский фронт. Всё. Крепко-крепко жму ваши руки».
Бережно хранила письма Мария Фёдоровна, перечитывая строки, написанные родными людьми. Муж и сын верили в Победу и сделали всё возможное, чтобы её приблизить.
Подготовила Оксана Егорова
(газета «Крестцы» от 4 февраля, № 4)
Очередными размышлениями и фактами, драгоценными первоисточниками с нами поделилась постоянный внештатный сотрудник редакции, заведующая Ямской библиотекой Надежда ЖОЛОБОВА:
— Как страшно было в годы войны получить похоронку, но как же сильно ждали и молились семьи о маленьких конвертиках-весточках от отцов, мужей, сыновей, братьев. Весточках, пропахших махоркой и порохом. Фронтовые письма были единственной связующей нитью между ушедшими воевать и теми, кто ждал их дома. Иногда в них и была лишь пара строк, но и эти строки были невероятно дороги сердцу адресата.
Во многих семьях такие весточки с полей сражений и сейчас бережно хранят как реликвии. Наряду с книгами и архивными документами они тоже рассказывают историю Великой
Отечественной войны. История эта — из первых рук, пропитанная кровью, скорбью, невероятной человечностью и, конечно, любовью.
В архиве Ямской библиотеки бережно хранятся письма с фронта. Лишь возьмёшь их в руки, как строчки заговорят, затронут струны души. Вот и сегодня хочется познакомить наших земляков со строками из писем отца и сына, жителей деревни Хмелёвка Крестецкого района, которые они посвящали самому близкому своему человеку — жене и матери Марии Фёдоровне Филиной.
Война не обошла семью Марии Фёдоровны, как и сотни других семей. На фронт ушли муж Григорий Петрович и сын Александр. Но недолго им пришлось воевать. Чёрными птицами прилетели с фронта похоронки. Муж погиб 13 декабря 1941 года, сын — 12 июля 1943 года. Четыре письма — это всё, что осталось от самых близких людей.
«Добрый день или вечер! Здравствуйте, моё семейство — жена Маня и дети мои — Коля и Тася, бабушка Маня! — писал Григорий Петрович. — Сообщаю вам, что я покуда жив и здоров и нахожусь ещё в Череповце. Маня, письмо я ваше получил двадцать шестого числа, и я был так рад, что и самому не верится. Маня, ты обижаешься, что я не прислал письма. Мне было некогда написать. Я был на дежурстве. Как получил от вас письмо, я сразу написал Шуреньке и написал, чтобы он там похлопотал насчёт справки и выслал бы вам.
Маня, пришли мне Тонин адрес. Пока можно жить, то живите в Крестцах. Передай привет дедушке и бабушке, твоим сёстрам и папе с Ваней. Маня, я написал Шуреньке. Если надо денег, то пришлю. Я получил зарплату 15 рублей и остались у меня домашних 50 рублей. Мне некуда их изводить, в город нас не пускают.
Пока до свидания. Остаюсь жив и здоров, известный ваш муж Филин Григорий.
Маня, письмо послал 29 числа. Пиши, как ты живёшь. Я бы теперь тоже поработал. Напиши, кто жив и кто нет, мне охота узнать.
До свидания, Григорий».
Пожелтевший листок исписан карандашом от начала до конца, будто Григорий Петрович не хотел прощаться с любимой женой.
Во втором своём письме он словно пытается развеселить жену, наполняет строки позитивными весточками: «Маня, а продукты нам дают: восемь сухарей, сахар, воблу, масло и иногда колбасу. До места ехать нам ещё двести восемьдесят километров. Маня, как приеду на место, я сразу пришлю письмо». Но не суждено было больше написать любимой.
Так же бережно хранила Мария Фёдоровна письма сына Шурочки. Вот что он писал матери: «18.02.1943 г. Последний привет из Ленинск-Кузнецка. Добрый день или вечер! Здравствуйте, дорогие мама, Коля, Тася и бабушка! Шлю я вам свой Красноармейский привет и желаю всего хорошего в вашей жизни и работе. Мама, я от вас получил три письма и был очень рад, а то я уже давно не получал от вас писем. Мама, мне в этом письме писать нечего. Нас сегодня увозят на фронт. Мама, я знаю, что ты будешь очень плакать обо мне. Ты очень не беспокойся. Может, я и вернусь живым. Я еду на фронт с радостью. Я буду бить фашистских палачей так, как это подобает советскому воину.
Мама, передайте привет всем родным, знакомым, товарищам.
Мама, ещё раз прошу, не скучай! Пока до свидания, ваш сын и брат Шура. Не вспоминайте лихом. Крепко-крепко-крепко целую вас всех, мои родные!».
Во втором письме, которое сын написал 23 февраля 1943 года, он поздравлял родных с 25‑й годовщиной Красной Армии. «Мама, я писал вам 18‑го февраля, что нас отправляют на фронт, но вагоны ещё не пришли, так мы находимся пока на старом месте. Должны на днях подать вагоны, и я поеду защищать нашу священную землю от немецко-фашистских оккупантов, гнать их с нашей советской земли, да так гнать, чтобы у них отбило охоту захвата нашей земли и порабощения советского народа. Мама, я знаю, что ты будешь очень плакать, только прошу — не беспокойтесь и не плачьте очень обо мне. Разгромим врага, и я снова вернусь к вам, и мы заживём, как жили до войны. Мама, писать мне больше нечего, только ещё раз прошу вас — не скучайте обо мне. Передайте привет всем родным и знакомым, а также всем моим товарищам.
Коля и Тася, я ещё раз обращаюсь к вам. Уважайте маму, исполняйте всё, что она заставит вас делать, не отказывайте ей, помогайте в работе. Учитесь только на «хорошо» и «отлично». Коля, а ты своей работой помогай Красной Армии, чтобы быстрее разгромить врага. Я же обещаю бить немцев так, чтобы от них и духом не пахло. Я вам обещаю не подкачать, на фронте крепко бить немецкое зверьё. А вы своей работой в тылу помогайте быстрее разбить банды Гитлера. Пока всё, остаюсь жив и здоров и вам того желаю. До свидания, ваш сын и брат Александр Филин.
Писем больше на старый адрес не пишите, ждите письмо с дороги или с фронта. Может быть, нас повезут на Ленинградский фронт. Всё. Крепко-крепко жму ваши руки».
Бережно хранила письма Мария Фёдоровна, перечитывая строки, написанные родными людьми. Муж и сын верили в Победу и сделали всё возможное, чтобы её приблизить.
Подготовила Оксана Егорова
07:00 05.02.2022 16+
Выбор редакции